130 ук рф оскорбление – Какая статья УК РФ за оскорбление личности? Наказание и ответственность в 2018 году

Оскорбление (ст. 130 УК РФ). — КиберПедия

Негативное психологическое воздействие практически всегда оказывается на потерпевшего при совершении такого преступления как оскорбление (ст. 130 УК РФ). Данное деяние весьма распространено и имеет устойчивую тенденцию к росту. Так, в 1997 г. по ст. 130 УК РФ (основная квалификация) было осуждено 940 человек (в том числе 890 по ч. 1 и 50 по ч. 2), в 1999 г. – 1192 человека (соответственно, 1164 и 28 человек), в 2001 – 1617 (1599 и 18), в 2003 – 1501 (1484 и 17), в 2004 – 1583 (1563 и 20). В 2005 г. поданной статье было осуждено уже 1813 человек, в том числе по ч. 1 – 1800 и по ч. 2 – 13, а в 2006 – 1872 человека (1861 и 11). Таким образом, за десятилетие число обвинительных приговоров по данной статье практически удвоилось (при этом весь прирост происходил лишь по первой части нормы).

Для определения специфики психологического воздействия при оскорблении целесообразно первоначально рассмотреть некоторые аспекты уголовно-правовой квалификации данного деяния.

Диспозиция ч. 1 ст. 130 гласит, что «оскорбление есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме». Ключевыми понятиями данной формулировки являются категории

чести и достоинства субъекта.

В общем виде под честью в русском языке понимаются «достойные уважения и гордости моральные качества человека, его соответствующие принципы; хорошая, незапятнанная репутация, доброе имя, почет»[123]. Достоинство – это «совокупность высоких моральных качеств, а также уважение этих качеств в самом себе»[124].

Честь и достоинство являются в первую очередь нравственными категориями. Понятие чести связано с положительной оценкой личности в глазах окружающих, признанием заслуг, высоких моральных качеств человека, его общественного положения, репутации в социуме.

Понятие достоинства связано с самооценкой субъекта, осознанием им своей ценности как конкретной личности, члена общества, профессионала и т.п., а также ценности социальных групп, к которым он принадлежит (национальное, религиозное достоинство и т.п.)[125].

Таким образом, и честь, и достоинство являются оценочными категориями. Первое отражает внешнюю оценку субъекта, его положительных качеств со стороны других людей, социального окружения. Достоинство же основано на самооценке субъекта. В психологическом плане понятие достоинства связано с самоуважением индивида, которое обычно понимается как способность человека уважать себя за свои достоинства[126].

Унижение чести и достоинства, по мнениям правоведов, выражается в отрицательной оценке личности субъекта (потерпевшего), снижающей его уважение к самому себе и дискредитирующей в глазах окружающих, подрывающей его престиж в обществе[127]. Таким образом, унижение чести и достоинства также является оценочно-нравственной категорией.



Специалисты отмечают, что основные понятия нормы, такие как «честь», «достоинство» и их «унижение» недостаточно четко определены и в законе, и в юридической литературе, что способствует субъективизму и нечеткости их толкования в правоприменительной практике[128]. Не раскрываются эти понятия и в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР, который также дает крайне обобщенную и весьма расплывчатую формулировку: «Оскорбление представляет собой выраженную в неприличной форме отрицательную оценку личности потерпевшего, имеющую обобщенный характер и унижающую его честь и достоинство»[129].

Нечеткость формулировок приводит к тому, что некоторые специалисты полагают, будто при определении объекта преступления при оскорблении законодателем допущены неточности. Так, известный психолингвист А.А. Леонтьев считает, что «правильнее было бы говорить не об «унижении чести и достоинства», а об «унижении чести и умалении достоинства»[130], основывая свою позицию на формулировке ст. 21 Конституции РФ («Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления»).

Ю.М. Ткачевский утверждает, что «честь является объектом клеветы, но не оскорбления, ибо честь – это оценка лучших качеств человека, сложившихся в обществе… Ее можно опорочить, а оскорбить нельзя. Следовательно, при простом оскорблении можно говорить об одном объекте – достоинстве личности»[131].

Наиболее спорной, вызывающей серьезные нарекания является формулировка «неприличная форма», посредством которой реализуется унижение чести и достоинства при оскорблении. Данное понятие, как и другие термины, используемые в обсуждаемой норме, является по своей природе оценочным, и оно также никак не раскрывается в уголовном законе.



В правовой литературе приводятся различные определения того, что означает «неприличная форма» в контексте ст. 130 УК РФ. Так, в учебниках по уголовному праву и комментариях к Уголовному кодексу РФ утверждается, что «неприличная форма заключается в обращении с субъектом в форме, противоречащей правилам общежития и морали»[132]; под ней понимается «откровенно циничная, резко противоречащая принятой в обществе манере обращения между людьми (этикету)»[133] либо «откровенно циничная, глубоко противоречащая принятым в человеческом обществе нормам нравственности и морали, элементарным правилам поведения между людьми, унизительное обращение с человеком, в частности нецензурные выражения, общая оценка личности типа «свинья», «черный» и т.п., непристойные телодвижения, жесты, обнажение интимных частей тела или прикосновение к ним, плевок в лицо, пощечина и т.д.»[134].

Данные определения (как современные, так и предложенные несколько десятков лет назад) также содержат оценочные понятия (такие как, например, «откровенно циничная манера обращения», «нецензурные выражения», «непристойные телодвижения» и др.), по сути, близкие по смыслу «неприличной форме», но никак не раскрываемые авторами. Последнее из приведенных определений, по существу, является описательным, но при этом в нем не приводится точный и исчерпывающий список признаков «неприличной формы». Неясно также, что именно имеется в виду под, например, «принятой в обществе манерой обращения между людьми». А.А. Леонтьев справедливо отмечает, что современной лингвистикой (в частности, теорией культуры речи) и социальной психологией давно отвергнуто представление о том, что в обществе существует только одна общепринятая норма (поведения, культуры речи и т.д.), которой следует придерживаться и которую не рекомендуется нарушать. На самом деле таких норм множество[135].

Современное российское общество, как известно, является крайне неоднородным по своему социальному составу, в нем сосуществует значительное число различных субкультур, отличающихся друг от друга, в том числе и по нормам речевого взаимодействия, этикета. Так, например, то, что будет восприниматься как грубое нарушение моральных требований на собрании сотрудников детской библиотеки, является нормой общения на заводской планерке или в компании подростков (не говоря уже о криминальной субкультуре). В результате содержание рассматриваемого понятия в приведенных выше определениях четко и однозначно не раскрывается.

Таким образом, все указанные термины являются оценочными и могут иметь неодинаковое истолкование в различных культурах и социальных средах. Фактически в каждом конкретном случае решение вопроса о «неприличной форме» оставляется на усмотрение суда, который выносит вердикт «исходя из норм морали и сложившихся в обществе представлений»[136], а, точнее, из собственной субъективной интерпретации этих норм и представлений. К сожалению, на практике нередки случаи, когда вопрос о «неприличности формы» толкуется судами произвольно в связи с неоднозначностью данного понятия.

Так, одним из наиболее «громких», имевших большой общественный резонанс случаев послужило вынесение обвинительного приговора, впоследствии отмененного Верховным Судом РФ, по делу, возбужденному по ст. 130 УК РФ против журналиста газеты «Московский комсомолец» Вадима Поэгли. Основанием для возбуждения дела послужила публикация в газете от 20 октября 1994 г. материала под названием «Паша-мерседес (вор должен сидеть в тюрьме, а не быть министром обороны)», «героем» которой был Павел Грачев, в то время министр обороны РФ. Обвинение квалифицировало действия журналиста как «оскорбление», выраженное в том, что П.С. Грачев был назван «вором» и ему была присвоена кличка «Паша-мерседес».

Пресненский суд г. Москвы согласился с позицией обвинения и приговорил В. Поэгли к одному году исправительных работ, несмотря на колоссальное давление, оказываемое средствами массовой информации (этому процессу были посвящены сотни газетных статей и телевизионных сюжетов). После обжалования Московский городской суд подтвердил обвинительный приговор. Оправдательного вердикта В. Поэгли и его адвокату Генри Резнику удалось добиться лишь через много месяцев в надзорной инстанции, которая оправдала журналиста, признав, что слова «вор» и «Паша» являются общеупотребительными и, следовательно, не могут быть признаны «неприличными»[137].

Специалисты Центра «Право и средства массовой информации» отмечали, что в 90-х гг. количество уголовных дел по ст. 130 УК РФ постоянно росло, а по ст. 129 («Клевета»), напротив, уменьшалось. Эксперты полагали, что причина этой тенденции связана с тем, что для привлечения к уголовной ответственности журналиста за клевету необходимо доказать заведомую ложность распространяемых им сведений. Многих лиц, считавших себя потерпевшими (главным образом, чиновников различных рангов), перспектива судебного разбирательства сути изложенных о них в СМИ сведений, как правило, имеющих разоблачительный характер, мягко говоря, не радовала.

«Популярность» же ст. 130 определялась тем, что для доказательства состава оскорбления разбирать публикацию по сути и доказывать, что сведения, легшие в ее основу, являются ложными, не требуется. Для потерпевшего достаточно лишь утверждать, что журналистский материал в неприличной форме унизил его честь и достоинство[138]. При этом неопределенность формулировки пресловутой «неприличной формы» дает широкие возможности для весьма субъективной трактовки смысла публикации и ее направленности, как потерпевшему и его представителям, так и суду.

Вместе с тем некоторые правоведы оспаривают необходимость и обязательность признака «неприличной формы» при оскорблении. Так, Л.Н. Сугачев полагает, что «оскорбление может быть нанесено и путем такого обхождения с личностью, признание которого оскорбительным зависит от характера отношений между лицами, от особой интонации, с которой те или иные слова или выражения произносятся по адресу потерпевшего»[139].

Ю.М. Ткачевский также утверждает, что «оскорбление может быть нанесено без использования «неприличной формы» действий. Ведь основа оскорбления – умаление достоинства личности, а таковое может быть осуществлено и в изысканно вежливой форме. Так, если кто-либо публично заявляет: «Уважаемый Иван Петрович, а ведь вы закоренелый взяточник», то налицо оскорбление, несмотря на отсутствие «неприличной формы» содеянного. Форма оскорбления, несомненно, существенна, но важнее основа оскорбления, т.е. суть происходящего – явно неуважительное отношение к личности или к деятельности, поведению лица. Форма обращения может быть вполне приличной, а содержание – оскорбительным, умаляющим достоинство личности.

Одни и те же действия, имеющие целью нанести оскорбление, различными лицами могут рассматриваться как оскорбление или не считаться таковым. Так, К. на общем собрании жильцов подъезда дома назвал проживающих в соседних квартирах Ж. и О. педерастами. Ж. обратился к уголовно-судебной защите своего достоинства, а О. не счел себя оскорбленным»[140].

Эта позиция представляется нам более обоснованной, учитывающей тонкие нюансы человеческих взаимоотношений, соответствующей психологическому подходу к проблемам взаимодействия между людьми.

Оскорбление может быть нанесено в форме физического воздействия на потерпевшего (пощечина, плевок в лицо и т.д.) либо психологического _ с помощью вербальных средств, то есть устной (словесные высказывания) или письменной речи (текст, в том числе опубликованный в средствах массовой информации). Кроме того, оскорбительными могут являться и невербальные средства коммуникации – неприличные жесты, телодвижения либо унизительные для потерпевшего рисунки, карикатуры и т.п. В некоторых случаях оскорбление может сочетать элементы и вербальной, и невербальной коммуникации (например, публикация в газете, проиллюстрированная злобной карикатурой на «героя» материала). Следует отметить, что независимо от формы действий виновного и использованных средств влияния при оскорблении осуществляется негативное воздействие на потерпевшего, его состояние, самочувствие, психические структуры, активность.

Как показывает практика, значительное число оскорблений осуществляется в вербальной форме (устной или письменной). В этом случае для решения вопроса о «неприличности формы» суд может использовать специальные познания в области филологии, назначив судебно-лингвистическую экспертизу по делу. Теория и методика подобных исследований к настоящему времени достаточно детально разработаны[141]. Сформулированы объект, предмет, цели, задачи и методы судебно-лингвистической экспертизы.

Так, Е.И. Галяшина полагает, что ее предметом являются «факты и обстоятельства, устанавливаемые на основе исследования закономерностей существования и функционирования естественного или искусственного языка»[142]. Ее задачи – «в широком смысле слова толкование текстов, интерпретация, перевод, объяснение употребления языкового знака с точки зрения плана содержания и плана выражения, установление и подтверждение авторства текста, выявление плагиата и т.д.»[143]. При производстве лингвистических экспертиз по уголовным делам об оскорблении одной из главных задач является исследование значений и стилистических особенностей слов и выражений, содержащихся в тексте (высказывании), в ходе которого подтверждается или опровергается наличие неприличной языковой формы выражения негативной информации[144].

Специалистами-лингвистами были определены и соотнесены друг с другом основные понятия в этой области, такие как «неприличная», «непристойная», «нецензурная», «ненормативная», «инвективная», «обсценная» лексика и фразеология[145].

Так, А.А. Леонтьев, рассмотрев эти понятия, полагает, что «с юридической точки зрения инвективная лексика (фразеология) – это слова и выражения, заключающие в своей семантике, экспрессивной окраске и оценочном компоненте содержания интенцию (намерение) говорящего или пишущего унизить, оскорбить, обесчестить, опозорить адресата речи или третье лицо, обычно сопровождаемое намерением сделать это в как можно более резкой и циничной форме.

К инвективной лексике относятся, в частности:

· ругательная нелитературная лексика, чаще всего взятая из жаргонов и диалектов,

· обсценная лексика (мат),

· грубопросторечная лексика, входящая в состав литературного языка,

· литературные, но ненормативные слова и выражения»[146].

В то же время он утверждает, что «употребление не только литературной, но и нелитературной инвективной лексики и фразеологии далеко не всегда связано с оскорблением, клеветой, вообще унижением чести и достоинства. Это зависит от конкретной функции такой лексики, в особенности от наличия или отсутствия умысла на унижение чести и достоинства… Это зависит от конкретной ситуации общения, включая в эту ситуацию и характер отношений между участниками речевого акта… Это зависит также от уровня речевой культуры говорящего или пишущего – бывает, что он просто не способен оценить степень несоответствия своей речи требованиям общественной морали»[147].

Таким образом, «неприличная форма» при унижении чести и достоинства зависит не только от употребления определенных слов и выражений, высказанных в адрес субъекта, но и от других факторов, таких как контекст общения, коммуникативная установка и намерения собеседника, уровень его культуры и др. Поэтому одного лишь наличия в тексте (высказывании) «непечатного» слова недостаточно для того, чтобы делать вывод об оскорбительной направленности материала, необходим его полный и всесторонний анализ[148]. Это обстоятельство необходимо учитывать как правоприменителям при расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел по ст. 130 УК РФ, так и специалистам, привлекаемым для производства лингвистических экспертиз по таким делам.

Возвращаясь к уголовно-правовой характеристике оскорбления, отметим, что большинство юристов полагает, что состав преступления здесь формальный. Поэтому преступление считается законченным в момент нанесения оскорбления, когда оно совершается непосредственно в присутствии потерпевшего, а в некоторых случаях – когда о нем стало известно потерпевшему, например, при прочтении материала СМИ или от других лиц. Последний вариант также является вполне допустимым, так как оскорбление может быть нанесено не только лично, но и опосредованно, в отсутствии потерпевшего, когда виновный рассчитывает, что присутствующие лица осознают, в чей адрес он высказывает оскорбительные оценки, и донесут факт и форму их выражения до адресата.

Представляется, что позиция правоведов, утверждающих, что данное преступление имеет формальный состав, с психологической точки зрения не вполне верна. Так, известно, что в соответствии с требованиями ст. 20 и 318 УПК РФ, уголовные дела о преступлении, предусмотренном ст. 130 УК РФ, являются делами частного обвинения и возбуждаются путем подачи заявления в суд потерпевшим или его законным представителем. Таким образом, потерпевший должен первоначально воспринять негативное воздействие, оказанное на него другим лицом, оценить его как оскорбительное, грубо унижающее его честь и достоинство, а затем обратиться в суд за защитой своих прав. Если же субъект не интерпретирует воздействие, оказанное на него другим человеком, как оскорбительное, даже если оно представляется таковым для окружающих, не требует судебной защиты, то и факта преступления в этом случае нет.

В этой связи более обоснованной и точной с позиции психологии представляется точка зрения Ю.М. Ткачевского, который утверждает, что оскорбление имеет материальный состав и это преступление считается оконченным с того момента, когда потерпевший сочтет себя оскорбленным и суд установит наличие оскорбления[149].

Анализируя субъективную сторону данного преступного деяния, большинство правоведов считает, что оскорбление совершается только с прямым умыслом: виновный осознает, что оскорбляет потерпевшего, то есть унижает его честь и достоинство в неприличной форме, и желает этого. Исключение составляет позиция авторов одного из комментариев к Уголовному кодексу РФ, которые полагают, что данное преступление может совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом. В последнем случае виновный безразлично относится к тому, что он унижает честь и достоинство другого лица[150].

С психологической точки зрения первостепенное значение имеют не только цели и мотивы действий оскорбителя, но и то, каким образом воспринимаются, оцениваются и интерпретируются его слова и поступки жертвой. Негативное психологическое воздействие на субъекта оказывается в том случае, когда он соответствующим образом эмоционально воспринимает или рационально интерпретирует действия другой стороны, ощущает себя униженным, «облитым грязью», независимо от побуждений оскорбителя. В некоторых случаях субъект может приписывать другому лицу определенные мотивы, которыми он, якобы, руководствовался, негативно воздействуя на оскорбленного, субъективно воспринимать его действия как целенаправленные. Но даже если такого рационального анализа не проводится, а человек видит, что оскорбление ему наносится походя, «между делом», факт подобного негативного воздействия всегда определяется на основе отрицательных ощущений и эмоций пострадавшего.

Подобная субъективная, «человекоцентрированная» оценка факта нанесения оскорбления и отличает традиционный психологический подход от правового. С этой точки зрения позиция авторов, утверждающих, что оскорбление может совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом, представляется более точной, соответствующей психологической реальности.

Резюмируя сказанное, можно утверждать, что с позиции права оскорбление является преступлением, когда:

1) субъект, расценив действия другого лица как оскорбительные по отношению к нему, унижающие его честь и достоинство в неприличной форме, обратился в суд;

2) суд, рассмотрев все обстоятельства дела:

а) установил наличие факта оскорбления, то есть унижения чести и достоинства потерпевшего в неприличной форме;

б) расценил действия виновного как совершенные именно в адрес потерпевшего и с прямым умыслом.

Соответственно, состава преступления нет в случаях, когда:

1. Субъект ошибочно расценил действия, совершенные по отношению к нему другим лицом, как оскорбительные, хотя объективно (по мнению суда) они таковыми не являются. Так, например, он мог неадекватно оценить высказывания собеседника из-за повышенной обидчивости, ранимости, вспыльчивости, подозрительности или других выраженных черт характера, либо в силу специфики ситуации взаимодействия, контекста общения, неадекватной интерпретации действий партнера по диалогу.

Как правило, в подобных ситуациях оправдательный вердикт выносится судом в связи с отсутствием пресловутой «неприличной формы» в действиях и высказываниях обвиняемого. Так, М. была признана судом первой инстанции виновной в том, что на собрании коллектива учреждения назвала Ш. «личным врагом». Это выражение он воспринял как оскорбление. Областной суд, рассмотрев дело по кассационной жалобе осужденной, отменил приговор и прекратил дело, указав, что высказывание М. не может быть признано оскорбительным. Действия М. свидетельствуют лишь о неучтивости, допущенной ей по отношению к Ш.

По другому делу приговором народного суда Р. б осужден за оскорбление Б., выразившееся в том, что он не явился на свадьбу с ней. Обстоятельства дела были следующие. Р. вступил в брак с Б. Незадолго до свадьбы он узнал, что Б. до знакомства с ним была в близких отношениях с другими мужчинами. Поэтому Р. решил оставить ее и не явился на свадьбу. Суд первой инстанции вынес обвинительный приговор и удовлетворил исковые требования Б., в том числе взыскал с Р. расходы на организацию свадьбы. Однако областной суд не признал в поведении Р. оскорбления Б., хотя его поступком было сильно задето чувство собственного достоинства последней[151].

2. Действия лица, обвиненного в оскорблении, были совершены неумышленно или с косвенным умыслом.

3. Действия лица, обвиненного в оскорблении, не были направлены именно на потерпевшего, они относились к другому человеку или к неопределенному кругу лиц. Так, например, Верховным Судом РСФСР было прекращено уголовное дело об оскорблении и клевете в отношении К., который публиковал статьи в газете, но не указывал в них фамилии конкретных лиц, хотя сюжеты брал из реальных дел[152].

Психологический подход, напротив, предполагает, что во всех указанных случаях на субъекта было оказано негативное психологическое воздействие, поскольку он счел, почувствовал себя униженным, оскорбленным, возможно, даже при этом и неадекватно оценив действия другого лица, их интенсивность и направленность, а также цели и мотивы поступков обидчика.

Наиболее часто такие ситуации возникают при взаимодействии представителей различных социальных групп и субкультур. Здесь один субъект расценивает свои действия и высказывания, их форму, как норму, они для него являются привычным стереотипным способом взаимодействия с окружающими (например, систематическое использование матерных слов и выражений). Его собеседник же воспринимает и интерпретирует слова собеседника как умышленную грубость в свой адрес, оценивает их как унижение собственного достоинства. Таким образом, в приведенных случаях можно говорить о негативном психологическом воздействии, оказанном на субъекта, однако не являющимся криминальным (независимо от его интенсивности и других параметров), поскольку по принятым правовым критериям в действиях другой стороны не содержится состава преступления, предусмотренного ст. 130 УК РФ.

Завершая обсуждение некоторых уголовно-правовых аспектов оскорбления, их анализ с позиции психологии, остановимся на проблеме психического насилия при совершении данного вида преступлений. Как уже отмечалось в предыдущей главе, большинство исследователей-правоведов не считают, что при совершении преступного деяния, предусмотренного ст. 130 УК РФ, виновный применяет психическое насилие в адрес потерпевшего.

Исключение составляет позиция Л.В. Сердюка, трактующего психическое насилие наиболее широко. Он утверждает, что «Психическое насилие, проявляющееся в оскорблении и клевете, в основном направлено на причинение психических травм из мести… При оскорблении субъект осознает, что слово может ранить человека сильнее некоторых действий физического характера, а потому избирает такой способ сведения счетов, отбирая у потерпевшего душевный покой…

Например, не старая, благополучная женщина в результате не спровоцированного публичного оскорбления со стороны продавца была приведена в такое стрессовое состояние, что по дороге домой с ней случился инсульт, и она в течение длительного времени не могла двигаться и говорить»[153].

Представляется, что данный автор чрезмерно расширяет содержание понятия психического насилия. По нашему мнению, негативное психологическое воздействие, оказываемое на личность при оскорблении, как правило, не достигает такой высокой интенсивности, чтобы можно было бы говорить о психическом насилии над субъектом, в отличие, например, от доведения до самоубийства и других, более тяжких, чем оскорбление, преступлений, при совершении которых осуществляется криминальное психологическое воздействие на потерпевшего в наиболее интенсивных и грубых формах. (Конечно, как во всяком правиле, здесь могут быть исключения, вроде случая, приводимого Л.В.Сердюком).

Рассматривая особенности негативного психологического воздействия на потерпевшего при оскорблении с использованием различных классификаций видов психологического воздействия, приведенных в первой главе книги, следует отметить, что при совершении данного преступления негативное влияние всегда бывает индивидуальным (то есть направленным на конкретное лицо) и явным, то есть проявляющимся открыто. Данное воздействие может оказываться как непосредственно, в ситуации контакта преступника и жертвы, так и опосредованно, с использованием СМИ или других людей, когда преступник рассчитывает, что последние донесут его высказывания до адресата.

Непростым является вопрос о произвольности-непроизвольности воздействия при оскорблении. Как уже отмечалось, с позиции психологической науки не столь уж важно, наносится оскорбление целенаправленно или случайно, походя. Решающее значение здесь имеет реакция адресата, его восприятие и интерпретация действий и высказываний другой стороны. Вместе с тем большинство правоведов утверждают, что данное преступление совершается только с прямым умыслом. Это означает, что с позиции права негативное психологическое воздействие здесь может оказываться только произвольно и осознанно, в противном же случае отсутствует состав преступления, предусмотренного ст. 130 УК РФ.

Наиболее сложной является проблема диагностики манипулирования при оскорблении. Представляется, что для ее решения в каждом конкретном случае необходим анализ мотивов и целей действий оскорбителя. Как уже указывалось выше, в большинстве случаев целью воздействия здесь является непосредственно нанесение ущерба психике субъекта. Преступник стремится растоптать достоинство потерпевшего, выразить в грубой форме свое неуважение, презрение к нему, унизить его в глазах окружающих, руководствуясь такими мотивами как месть, ревность и т.д.

Вместе с тем нередки ситуации, когда правонарушители «преследуют также и цель воздействовать на волю потерпевшего, понудить его к совершению желательных для преступника действий… Например, один уже опытный вор, склоняя новичка к соучастию в краже, постоянно при людях называл его крайне оскорбительным словом, что заставило нормального в нравственном отношении парня пойти с ним на кражу»[154].

Другой пример относится к ситуациям, весьма распространенным в Европе и России в предыдущие столетия. В то время оскорбление дворянина предполагало обязательный (с учетом социальных норм и требований, принятых в дворянской среде) вызов обидчика на дуэль. При этом оскорбление, нанесенное значительно более опытным противником, «завзятым дуэлянтом», вынуждало оскорбленного вызывать того на неравный поединок, чтобы не «потерять лицо», не быть обесчещенным в глазах окружающих. В исторической и художественной литературе были неоднократно описаны случаи, когда цель действий оскорбителя заключалась не только и не столько в стремлении унизить оппонента, но в желании убить его узаконенным способом на дуэли, используя свой опыт и превосходство во владении оружием.

В подобных случаях унижение чести и достоинства субъекта является не целью действий оскорбителя, а средством достижения им других целей. Он рассчитывает, что оскорбленный, будучи разгневанным, растерянным, униженным или под воздействием иных сильных эмоций, снизит сознательный контроль над своими действиями и в таком состоянии вынужденно совершит необдуманные поступки, желательные для преступника. Здесь уже можно говорить о манипулировании поведением субъекта, причем манипулировании особого рода, когда факт негативного воздействия является вполне открытым, явным для всех участников взаимодействия, но цели, намерения манипулятора скрыты от оскорбленного лица, а своими действиями он преследует лишь личную выгоду.

Как и при доведении до самоубийства, криминальное психологическое воздействие может оказывать негативное влияние на широкий спектр психических образований субъекта («мишеней» воздействия). Представляется, что основной ущерб здесь наносится двум сферам личности. Во-первых, эмоциональной сфере, чувству собственного достоинства индивида, который в результате оскорбления испытывает такие негативные эмоции как обида, гнев, возмущение, чувства подавленности, униженности и т.д. Во-вторых, страдает область самооценки личности, поскольку негативное воздействие влияет на самоуважение субъекта, а также на его представления о том, как его оценивают другие значимые для него люди, социальное окружение. Именно в этом заключается психологический смысл понятия «унижение чести» применительно к конкретному индивиду. Деструктивное воздействие на эти психические образования, в свою очередь, приводят к снижению настроения, активности, негативному социально-психологическому самочувствию субъекта[155].

Завершая обсуждение проблем, связанных с негативным психологическим воздействием при оскорблении, следует отметить, что специальные психологические познания по уголовным делам рассматриваемой категории используются крайне редко. Значительно более востребованными судами, о чем уже говорилось выше, являются специальные познания из области лингвистики, привлекаемые для определения наличия/отсутствия «неприличной формы» негативного высказывания в адрес субъекта.

Однако, тем не менее, возможны ситуации, когда использование психологических познаний в форме судебно-психологической экспертизы необходимо для решения правовых вопросов, связанных с оскорблением субъекта. Дело в том, что индивид, посчитавший, что его честь и достоинство унижены другим лицом, вправе выбирать уголовно-правовой или гражданско-правовой способ защиты своих неимущественных прав, либо использовать их оба.

В первом случае субъект подает заявление в суд по уголовному делу частного обвинения в порядке, предусмотренном ст. 318 УПК РФ. Во втором случае он подает гражданский иск о защите чести, достоинства и деловой репутации в соответствии с положениями ст. 152 ГК РФ. В данной норме определены следующие способы защиты его прав: опровержение порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина сведений, не соответствующих действительности; опубликование лицом своего ответа в тех же средствах массовой информации, в которых опубликованы сведения, ущемляющие его права; возмещение понесенных им убытков; компенсация морального вреда, причиненного распространением порочащих сведений.

Таким образом, если уголовно-правовая защита потерпевшего предусматривает наказание виновного (в виде штрафа либо обязательных или исправительных работ по ст. 130 УК РФ), то гражданско-правовая защита обязывает ответчика по иску совершить действия, направленные на восстановление чести, достоинства и деловой репутации истца с помощью опровержения порочащих его сведений, публичного признания ответчиком неправомерности своих действий и компенсации морального вреда, причиненного истцу.

Как справедливо отмечает Н.К. Рудый, и уголовно-правовой, и гражданско-правовой способы защиты личных неимущественных прав субъекта могут реализовываться независимо друг от друга или следуя один за другим. Так, вынесение решения суда по гражданскому делу не препятствует последующему обращению субъекта с заявлением о привлечении виновного к уголовной ответственности, как и состоявшийся приговор не мешает потребовать по суду опровержения распространенных порочащих и не соответствующих действительности сведений[156].

Наконец, в третьем случае потерпевший может выступать в уголовном процессе об оскорблении также и в качестве гражданского истца. В соответствии с положениями ст. 44 УПК РФ он в рамках уголовного процесса (после возбуждения уголовного дела, но до окончания предварительного расследования) может предъявить гражданский иск для имущественной компенсации морального вреда, наступившего в результате оскорбления.

Определение понятия «морального вреда» приводится в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 г. № 10: «Под моральным вредом понимаются нравственные и физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права…, либо нарушающими имущественные права гражданина»[157].

Правовое регулирование порядка компенсации морального вреда осуществляется в порядке, предусмотренном ст. 151 ГК РФ. Так, при компенсации морального вреда судом учитывается вина причинителя, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, а также иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Именно для определения характера нравственного страдания индивида, его интенсивности и глубины (с учетом индивидуальных особенностей пострадавшего) и должны использоваться специальные психологические познания. Как справедливо отмечает А.Л. Южанинова, определение степени нравственных страданий истца требует проведения психологического исследования его индивидуальных особенностей (темперамента, характера, эмоционального состояния, системы ценностей, мотивационной сферы и т.д.) Требование закона об учете индивидуальных особенностей лица, которому причинен моральный вред, с психологической точки зрения означает прежде всего установление индивидуальной предрасположенности к виду и степени страданий, чувствительности к определенному способу психотравмирующего воздействия. Кроме того, психологическая оценка страданий истца является составным компонентом условий, определяющих степень вины ответчика[158].

Так, например, диапазон индивидуального реагирования на негативное психологическое воздействие при оскорблении весьма широк, он простираетс

cyberpedia.su

Статья 130 УК РФ с комментариями — Утратила силу | Уголовный Кодекс РФ 2017

Утратила силу

Комментарий к статье 130 Уголовного Кодекса РФ

1. Объективная сторона преступления состоит в действиях — унижении чести и достоинства другого лица (группы лиц), выраженном в неприличной форме. Оскорбление может быть в словесной или письменной форме или в форме действия.

2. Унижение чести и достоинства представляет собой отрицательную оценку виновным другого человека, его дискредитацию, постановку в унизительное положение, подрыв престижа в глазах окружающих и своих собственных.

3. Обязательным признаком объективной стороны является способ унижения чести и достоинства — неприличная форма. Под ней понимается откровенно циничная, глубоко противоречащая принятым в человеческом обществе нормам нравственности и морали, элементарным правилам поведения между людьми, унизительное обращение с человеком, в частности нецензурные выражения, общая оценка личности типа «свинья», «черный» и т.п., непристойные телодвижения, жесты, обнажение интимных частей тела или прикосновение к ним, плевок в лицо, пощечина и т.д. Неважно, соответствует ли такая оценка действительности, главное, чтобы она была высказана в неприличной форме.

4. Оскорбление может быть нанесено не только в присутствии конкретного человека, но и в его отсутствие, когда виновный рассчитывает на то, что присутствующие лица при высказывании оскорбительных оценок понимают, о ком идет речь, и доведут эти оценки до сведения того конкретного человека, в отношении которого совершены оскорбительные действия. В противном случае состав преступления отсутствует. Прекращено дело в отношении К., который публиковал статьи в газете, сюжеты брал из конкретных дел, но действительных фамилий не указывал (БВС РСФСР. 1988. N 8. С. 6).

5. Если лицом высказываются сведения об отрицательных качествах человека, о каких-либо недостатках его характера, критикуются деловые качества и т.д., но не в оскорбительной форме, то состав оскорбления отсутствует. Например, при прекращении дела В., которая направила в редакцию журнала «Крокодил» письмо о том, что директор окружил себя родственниками и подхалимами, суд указал, что хотя такие сведения оскорбляют потерпевшего, однако неприличная форма отсутствует (см.: Сборник постановлений и определений по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. М., 1989. С. 12 — 13).

6. Потерпевшим может быть любое лицо. Исключение составляют специальные случаи, в частности, в ст. 297 УК предусмотрена ответственность за оскорбление участников судебного разбирательства, судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия, а в ст. 336 УК предусмотрена ответственность за оскорбление военнослужащего. В случае установления таких обстоятельств ответственность наступает по специальным нормам, а не по ст. 130 УК (ч. 3 ст. 17 УК).

7. Преступление считается оконченным с момента выражения оскорбительных оценок.

8. Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом.

9. Субъект указанного преступления — лицо, достигшее возраста 16 лет.

10. Квалифицированный состав (ч. 2 ст. 130 УК) — оскорбление, содержащееся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, аналогичен ч. 2 ст. 129 УК.

11. Отличие оскорбления от клеветы рассмотрено при анализе ст. 129 УК.

12. Оскорбление путем пощечины отличается от побоев (ст. 116 УК) тем, что при оскорблении лицо имеет цель унизить честь и достоинство другого человека. Например, пощечина наносится парню в присутствии его знакомой девушки, чтобы показать его беспомощность в отношении виновного. При нанесении побоев цель другая — причинение потерпевшему физической боли.

13. Оскорбление отличается от хулиганства тем, что оскорбление обусловлено личными неприязненными отношениями между виновным и потерпевшим, а не направлено на нарушение общественного порядка. В противном случае речь может идти о хулиганстве. Например, по делу П. было признано, что оскорбительные приставания к гражданину образуют мелкое хулиганство (БВС РСФСР. 1991. N 11. С. 5).

www.gk-rf.ru

Является ли преступлением оскорбление (ст. 130 УК РФ)?

Закон 1 мая 2015

Увы, но в современном мире, полном стрессов и негативных настроений, практически невозможно укрыться от грубости. Нередко обидные слова, брошенные случайным прохожим, хмурым соседом или даже более близким знакомым, ранят душу и заставляют грустить. Но не стоит забывать: есть такие слова и поступки, которые можно простить другим людям, а есть такие, которые простить нельзя. Недаром когда-то в Уголовный кодекс РФ оскорбление было внесено в качестве уголовно наказуемого деяния – преступления. С принятием Федерального закона от 07.12.2011 г. № 420-ФЗ рассматриваемая статья 130 УК РФ «Оскорбление» утратила силу. Тем не менее, анализ оскорбления как преступления важен для глубинного понимания сути и принципов уголовного закона, стоящего на страже общественных и личностных интересов. Детальный разбор ст. 130 УК РФ до утраты ею силы будет также полезен всем тем, кто изучает историю отечественного уголовного права и интересуется перспективами совершенствования действующего закона.

Объективная сторона

В целях изучения теории представим, что названная статья 130 УК РФ все еще действует, и рассмотрим подробнее объективную сторону преступления под названием «Оскорбление». Это действия, состоящие в негативной оценке личности пострадавшего, причем такая оценка унижает честь и достоинство человека. Оскорбление может иметь место как при посторонних, так и наедине с жертвой. Более того, оно может осуществиться в заочном порядке, например, через письменное сообщение.

Чтобы признать какое-либо высказывание оскорблением, нужно, чтобы форма отзыва о личности пострадавшего являлась неприличной. Что это значит? Неприличная оценка неизбежно противоречит правилам межличностного общения, попирает общепринятые нормы морали и этики. Вследствие неприличного обращения с пострадавшим происходит незаконное унижение чести и достоинства. Необязательно, впрочем, высказывать оскорбление в лицо жертве: оно может быть высказано третьим лицам при условии передачи сказанного потерпевшему.

Следует отличать оскорбление от клеветы. Клевета не соответствует действительности, в то время как оскорбление (по сути своей, отрицательная оценка, высказанная вслух, выраженная поступком или зафиксированная на бумаге) может полностью соответствовать реальности. Для квалификации преступления этот аспект не особо важен; значение имеет неприличная форма отзыва, вредящая чести и достоинству оскорбленного человека.

Формы оскорбления

Уточним все формы, которые может принимать оскорбление (130, УК РФ):

  • словесная;
  • письменная форма;
  • физические действия.

К физическим действиям приравниваются плевки, пощечины и другие одиночные удары, неприличные жесты и прочие оскорбительные телодвижения. Примечательно, что в отечественном уголовном законодательстве (ст. 130 УК РФ) физические действия никогда прямо не приравнивались к оскорблению, однако нельзя списывать их со счетов: по своему смыслу плевки в лицо и неприличные жесты представляют собой негативную оценку личности пострадавшего.

Видео по теме

Квалификация

Решающим фактором в вопросе квалификации уголовно наказуемого деяния как оскорбления, согласно отмененной ст. 130 УК РФ, признается направленность умысла преступника. Его действия должны иметь одну цель – нарочитое унижение чести и достоинства жертвы.

Противоправные действия могут быть нацелены как на одного конкретного человека, так и на группу людей. Персональная адресация – важная составляющая оскорбления. Если отрицательная личностная оценка высказана неизвестному адресату и пострадавший как таковой отсутствует, произошедшее может быть квалифицировано как другое преступление, например хулиганство.

Состав преступления

Состав оскорбления признается формальным. Наказуемое деяние окончено в тот момент, когда совершены противоправные действия, направленные на конкретного адресата. Если же пострадавший отсутствует при совершении указанных действий, преступление признается уполномоченными органами оконченным с момента сообщения ему третьими лицами высказанных (или совершенных в иной форме) оскорблений.

Субъективная сторона

По смыслу отмененной статьи 130 УК РФ (оскорбление) субъективная сторона анализируемого преступления характеризуется всегда исключительно прямым умыслом. Судья при назначении наказания также может учитывать мотивы оскорбления.

Субъектом может быть любой человек при условии вменяемости и достижения на момент совершения уголовно наказуемых действий шестнадцатилетнего возраста.

Выводы

Является ли преступлением оскорбление (130 статья УК РФ)? Ответ однозначен: уже нет. Выиграла ли общественность от отмены таких статей Уголовного кодекса, как «Клевета» и «Оскорбление»? Пока неизвестно. Одноименные статьи перекочевали в Кодекс об административных правонарушениях, а «Клевета» и вовсе исчезла после принятия Федерального закона от 28.07.2012 г. № 141-ФЗ. Оскорбление же теперь наказывается простым административным штрафом и не влечет за собой судимости.

Насколько эти изменения способствуют правопорядку, покажет будущее.

Источник: fb.ru Закон
Юридическая характеристика преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ

Все больше в современном мире с нормами закона знакомятся граждане, не имеющие юридического образования и не работающие в этой сфере. При этом отрасли бывают совершенно разными. Уголовное право является одним из наибо…

Закон
Преступления против порядка: содержание и основные вопросы ст. 321 УК РФ

Правоохранительные органы делают все, чтобы нарушители порядка были изолированы от общества. Для этого организованы специальные учреждения. Там граждане, преступившие закон, должны отбывать положенное им наказание. Но…

Закон
Ст. 214 УК РФ. Вандализм: состав преступления, наказание, комментарий

Вандализм представляет собой одну из форм разрушительного (деструктивного), отклоняющегося от принятых в обществе принципов поведения человека. Действия сопровождаются осквернением или уничтожением предметов культуры,…

Закон
Ст. 330 УК РФ: состав преступления и наказание

Самоуправство (ст. 330 УК РФ) считается на сегодняшний день одним из наиболее распространенных способов криминального решения имущественного спора. В качестве субъектов деяния выступают, как правило, руководители и от…

Закон
Ст. 166 УК РФ — какой состав преступления?

Уголовный кодекс содержит статью, разъясняющую ответственность за неправомерное присвоение чужого автомобиля или другого транспортного средства без намерения его похитить. Такое деяние определяется как угон. Ст. 166 У…

Закон
Ст. 33 УК РФ. Виды соучастников преступления

В зависимости от той функции, которой наделены участники преступления, уголовное законодательство разделает исполнителей, подстрекателей, организаторов и пособников. В УК присутствует статья, которая разъясняет эти ка…

Закон
Ст. 69 УК РФ. Назначение наказания по совокупности преступлений

При наличии совокупности преступлений виновное лицо несет за каждое из них предусмотренную законом уголовную ответственность. Так как его осуждают сразу по нескольким статьям УК, возникает вопрос о правилах и порядке …

Закон
Двойная форма вины — понятие, виды. Ст. 27 УК РФ. Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины

Ключевым признаком, характеризующим субъективный аспект преступления, считается вина. Она выступает в качестве субъективной предпосылки уголовной ответственности.

Закон
Ст. 88 УК РФ: комментарии

Достаточно часто преступления совершаются несовершеннолетними. Законодательство разграничивает меры ответственности для этих лиц в зависимости от тяжести деяния и иных факторов. Основная норма, регламентирующая санкци…

Закон
Ст. 215 УК РФ: описание, сравнение со статьями 215.2, 215.3

Преступления, отнесённые к нарушению установленных правил проведения различного вида работ, к которым в том числе относятся и противоправные деяния, квалифицируемые по ст. 215 УК РФ, встречаются в судебной практике ср…

monateka.com

Клевета и оскорбление (ст. 129 и 130 УК РФ)


⇐ ПредыдущаяСтр 20 из 42Следующая ⇒

Клевета и оскорбление как преступления против чести и достоинства личности (гл. 17 УК РФ) являются общими нормами по отношению к специальным, которые рассмотривались в предыдущих параграфах работы. То есть такие посягательства, как неуважение к суду (ст. 297 УК РФ), клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя (ст. 298 УК РФ), оскорбление представителя власти (ст. 319 УК РФ) — как специальные нормы, подлежат применению в случае конкуренции с общими — «общей» клеветой (ст. 129) и «общим» оскорблением (ст. 130)[240].

Поскольку некоторые из специальных составов клеветы и оскорбления уже рассмотрены (гл. 4.2.2 – 4.2.4), обратим внимание лишь на различия в применении этих норм с деяниями, предусмотренными ст. 129 и 130 УК РФ.

«Общая» клевета (ст. 129 УК РФ) и «специальная» клевета (ст. 298 УК РФ) отличаются, прежде всего, по основному непосредственному объекту посягательства. В первом случае им является честь, достоинство и репутация личности. Во втором — основным непосредственным объектом являются интересы правосудия и предварительного расследования, авторитет соответствующих органов. Честь, достоинство и репутация конкретных должностных лиц, участвующих в отправлении правосудия, являются дополнительными объектами.

Исходя из этого, потерпевшими в результате «специальной» клеветы, признаются соответствующие должностные лица или сотрудники, тогда как «общей» клеветой вред может быть причинен любому лицу, вне зависимости от должности и сферы деятельности.

«Специальная» клевета совершается в специфической обстановке — в связи с рассмотрением дел или материалов в суде либо в связи с производством предварительного расследования либо исполнением приговора, решения суда или иного судебного акта.

«Общая» клевета содержит один квалифицирующий признак, не известный «специальной». Это признак публичности распространения заведомо ложных сведений (ч. 2 ст. 129 УК РФ). Все составы «специальной» клеветы содержат более строгие санкции, максимальная из которых — до 4 лет лишения свободы (по ч. 3 ст. 298 УК РФ).

По остальным признакам обе нормы совпадают. К типичным видам «общей» клеветы, совершаемой адвокатами в связи с осуществлением ими своих полномочий (см. Приложение 22), относятся следующие виды.

1. Клевета в отношении судьи, прокурора, следователя и других участников уголовного судопроизводства, совершаемая формально не в связи с осуществлением ими своих полномочий в процессе, но с целью опорочить их профессиональную честь, достоинство и репутацию, иным образом воздействовать на них.

Так, недобросовестный адвокат, собирая компромат на следователя, не гнушается и информацией, не относящейся к его профессиональной деятельности. Чтобы воспрепятствовать расследованию, вывести следователя из психологического равновесия, просто навредить, такой адвокат может распространить заведомо ложные сведения о том, что тот, якобы, ведет аморальный образ жизни, непорядочен в поступках и т.д. Характерно, что в такого рода примерах со сбором компромата распространение «общей» и «специальной» клеветы порой переплетаются и создают идеальные совокупности преступлений, а также совокупность с воспрепятствованием правосудию и предварительному расследованию (ст. 294 УК РФ) и др. (см. 4.2.1).

2. Клевета в отношении свидетелей, потерпевших, экспертов, гражданских истцов, специалистов, переводчиков и иных участников уголовного судопроизводства на всех его стадиях. Обратим внимание, что в отличие от «специального» оскорбления (ст. 297 и 319 УК РФ), законодатель не сформулировал «специальной» нормы о клевете против иных участников судопроизводства помимо судей, прокуроров, следователей и других должностных лиц.

То есть если, как это бывает нередко, защитник в судебном заседании распространяет клеветнические заявления в отношении присутствующего потерпевшего, эксперта, свидетелей и др., его действия подлежат квалификации по ст. 129 УК РФ. Если же он оклеветал всех присутствующих в судебном заседании лиц, например, заведомо ложно заявил, что каждый из присутствующих либо невменяем, либо злоумышленник, коль скоро считает его подзащитного виновным и т.п., его действия могут быть квалифицированы по совокупности ст. 129 и 298 УК РФ.

Особенно распространена в практике и общественно опасна клевета со стороны адвокатов в отношении лиц, дающих показания (заключение, перевод) в интересах стороны обвинения. Целью клеветы здесь чаще всего выступает желание добиться признания недопустимыми доказательств обвинения.

Так, по делам об изнасилованиях (ст. 131 УК РФ) часто недобросовестные адвокаты в ходе следствия (очных ставок с участием подзащитных и на других мероприятиях) и особенно в ходе судебного рассмотрения дела распространяют заведомо ложные заявления, что потерпевшая ведет распутный образ жизни, грубо спровоцировала его подзащитного на совершение преступления либо вообще инсценировала изнасилование с целью последующего шантажа мужчины. В подавляющем большинстве случаев подобного рода обвинения, а порой и оскорбления, со стороны защиты бывают заведомо ложными, т.е. преступными. Подобные факты клеветы часто допускаются недобросовестными адвокатами в отношении свидетелей, экспертов, специалистов и других участников процесса.

Здесь необходимо иметь в виду, что позиция адвоката во многом связана с позицией подзащитного, и если последний допускает заведомую клевету, то многие защитники считают своим долгом отстаивать ту же, заведомо ложную для себя позицию.

Вопрос об оценке действий защитника в такой ситуации весьма не прост. Во всяком случае «дублирование» заведомой клеветы как позиции подзащитного, на мой взгляд, противоречит профессиональной адвокатской этике (см. гл. 10.2). Адвокат в подобной ситуации при обсуждении с клиентом линии защиты должен разъяснить ему, что тот выбирает позицию уголовно-наказуемой клеветы, и отказаться поддерживать такую позицию, что само по себе не является отказом от защиты, поскольку закон и нравственность в деятельности адвоката должна быть выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или указания доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных настоящим Кодексом, не могут быть исполнены адвокатом (ч. 1 ст. 10 Кодекса профессиональной этики. См. гл. 6.1, 9.2).

Представляется, что в публичном выступлении в суде и на следствии защитник не должен повторять клеветнические заявления своего подзащитного, не должен прямо или косвенно поддерживать ложь. В противном случае он может быть привлечен к уголовной ответственности за клевету, равно как и его подзащитный. Вновь и вновь следует подчеркнуть, что ни обвиняемый, ни тем более его адвокат не вправе защищаться от обвинения преступными средствами. У них нет, и не может быть иммунитета от уголовной ответственности за защиту, осуществляемую путем совершения каких-либо преступлений, в частности клеветы и оскорблений. В этом отношении никак нельзя согласиться с позицией, занимаемой высшей судебной инстанцией[241].

Например, даже лживое обвинение свидетеля, потерпевшего в том, что тот дает заведомо ложные показания против обвиняемого, что, как известно, совершается и на следствии и в суде сплошь и рядом, может и должно квалифицироваться как преступная клевета по ст. 129 УК РФ. Даже, несмотря на то, что это было сделано обвиняемым и его адвокатом исключительно с целью защиты от обвинения. К тому же такое заявление, оглашенное в судебном заседании, может быть квалифицировано как клевета в публичном выступлении (ч. 2 ст. 129 УК РФ). А если при этом, например, адвокат обвиняет свидетеля в заведомо ложном доносе о тяжком преступлении либо в искусственном создании доказательств обвинения (ч. 2 ст. 306 УК РФ), то в действиях защитника усматривается и ч. 3 ст. 129 УК РФ.

Клевета как способ защиты не может быть признана правомерной со ссылкой на необходимую оборону (ст. 37 УК РФ) или крайнюю необходимость (ст. 39 УК РФ). Необходимая оборона от правомерных действий недопустима. Норма о крайней необходимости здесь также не применима, поскольку клевета в интересах защиты не отвечает критерию предотвращения наличной опасности, другим обязательным критериям данного основания, исключающего преступность деяния[242].

Ярким и весьма распространенным примером «общей» клеветы являются худшие варианты т.н. коллизионной защиты, примеры которой уже приводились. Соучастники в групповом преступлении очень часто не имеют достаточного уровня порядочности, чтобы воздержаться от стремления свалить всю вину друг на друга. В результате расследование, а затем и судебное заседание превращается в свару, в которой обезумевшие от страха перед наказанием обвиняемые поливают друг друга грязью, распространяют клеветнические сведения, порой даже не имеющие прямого отношения к предмету доказывания, не влияющие на интересы лжеца. Не каждый адвокат способен выдержать этические правила и остаться действительно независимым советником по правовым вопросам (п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре), а не соучастником в преступной клевете сообщников друг на друга. Стороне обвинения и суду надлежит в соответствующих ситуациях фиксировать обстоятельства и содержание этих клеветнических перепалок. Фиксация должна быть и процессуально и этически допустимой, чтобы в дальнейшем стать доказательством преступной клеветы и/или оскорблений.

Вновь следует оговориться, что приведенные суждения носят спорный характер. В любом случае речь идет о посягательствах, носящих на практике нераспознаваемый характер (см. гл. 4.5.), подлежащих оценке с позиции малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК РФ). Что ж, когда-то нужно начинать применять закон в соответствии с его буквой и смыслом!?

Сравнение «общего» оскорбления (ст. 130 УК РФ) и «специального» (ст. 297 и 319 УК РФ (гл. 4.2.2-4.2.3), в целом, выявляет те же закономерности, что и сравнение «общей» и «специальной» клеветы. Как и в предыдущем случае, основные различия усматриваются по объекту, процессуальному и должностному статусу потерпевших и по характеристике обстановки совершения оскорбления.

Как и «общая» клевета, «общее» оскорбление — удел, как правило, «неквалифицированных» адвокатов. «Скандальный» адвокат вообще не может обойтись без оскорбительных действий против свидетелей, потерпевших, экспертов, иных участников судопроизводства, если те имеют несовпадающие с ним интересы или просто не понравятся «скандалисту».

И клевета и оскорбление — преступления, как правило, относящиеся к категории явных нарушений, направленных против субъектов расследования либо против доказательств (см. гл. 3.1.). Несмотря на преобладание благих намерений, т.е. в интересах подзащитного (см. гл. 3.1.), довольно часто, если не в большинстве случаев, в конечном счете, клевета и оскорбления только вредят подозреваемым и обвиняемым (см. приложение 3. пункт 2.2).

Своеобразной и опять-таки нераспознаваемой (гл. 4.1) формой клеветы и оскорблений являются действия недобросовестных адвокатов, чаще всего «коррумпированных», «неквалифицированных», направленные на дискредитацию своих же коллег, а иначе сказать — конкурентов в борьбе за платную защиту.

Это в высшей степени аморальное поведение всеми адвокатами единодушно признается грубейшим нарушением норм профессиональной этики[243]. Но оно же может быть квалифицировано и как преступление.

Так, чаще всего недобросовестный адвокат за глаза говорит о своих конкурентах как о неквалифицированных специалистах, приводит ложные сведения о проигранных ими делах, о том, что то или иное адвокатское образование вообще «не котируется», имеет дурную репутацию и т.п. «За глаза» и «по секрету» среди реальных и потенциальных доверителей, а также среди представителей стороны обвинения, судей распространяются заведомая клевета и оскорбления адвокатов-конкурентов в незаконных и неэтичных методах работы.

Практические работники знают, что опытные следователи и судьи, порой, заранее задумываются над тем, кого из конкретных адвокатов в будущем стоит рекомендовать подследственным (значительно реже — подсудимым), в случае если такая возможность представится[244]. Недобросовестные, профессионально слабые и «коррумпированные» адвокаты хорошо знают, как повлиять на такие раздумья. В частных беседах, как бы между делом, они рассказывают судьям и следователям различные небылицы про наиболее сильных, грамотных, опытных адвокатов, т.е. тех, кто реально может составить конкуренцию, переманить платежеспособных доверителей, понравиться следователям и судьям и захватить тем самым «прикормленное место». Подбираются чаще всего такие заведомо ложные компрматериалы, которые особенно пугают, вызывают отвращение у следователей и судей. Например, про конкурента говорят, что он «скандалист» (гл. 3.2.9), затягивает расследование, срывает следственные действия и судебные заседания (гл. 5.15, 5.16), что он пойман при попытке проноса в СИЗО наркотиков и иных запрещенных предметов (гл. 7.2), но дело «замяли», что ему опасно доверять материалы дела — может выдрать и уничтожить листы (гл. 4.2.6, 4.2.10) и т.п.

Для потенциальных и реальных доверителей припасена уже совсем другая информация: конкурент «коррумпирован» (гл. 3.2.11), работает против подзащитных (см. классификацию в гл. 3.1), вымогает деньги и допускает мошенничество (гл. 5.4.1), берет значительно большие гонорары по сравнению со сложившимися в регионе за подобные услуги, при этом деньги «не отрабатывает» и т.п.

Каждый опытный и квалифицированный адвокат время от времени с чувством растерянности, недоумения и негодования узнает, что по населенному пункту, региону о нем распространены грязные слухи, отталкивающие от него и доверителей, и должностных лиц суда, правоохранительных органов. Самим адвокатам, даже целым адвокатским образованиям, очень трудно бороться с этой патологией в рядах корпорации.

И здесь, как не странно это звучит, лучшим помощником адвокатуры будут представители стороны обвинения. Согласованными с адвокатурой действиями они помогут вывести на чистую воду и лишить статуса адвоката одного, двух таких клеветников и сплетников. Оставшиеся не пойманными, пожалуй, учтут опыт себе подобных.

Подчеркнем: к сожалению, наиболее действенным рычагом в таком деле будет именно привлечение таких адвокатов к уголовной ответственности по ст. 129 и 130 УК РФ и сопутствующим преступлениям. К сожалению, потому что, как уже упоминалось, правило ч. 2 ст. 18 Закона об адвокатуре приготовило лазейку для тех, кто решил нарушать нормы адвокатской этики и закон безнаказанно[245]. Ничего не поделаешь — уголовный закон хоть далеко не прост и оперативен в применении, но зато, впредь, пока действует правило ч. 2 ст. 18 закона, он является одним из надежных рычагов нейтрализации действий недобросовестных адвокатов. Нужно лишь научиться использовать этот рычаг законно, эффективно, этично.

 

 


Рекомендуемые страницы:

lektsia.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о